Почему мужчины все чаще остаются в одиночестве — и что с этим делать
Вместе с КПТ-психотерапевтом Даниилом Даниловым и автором канала «Школа психологического просвещения» разбираемся, как наука определяет одиночество, почему именно сейчас мужчины поколения Z так одиноки и что можно сделать, чтобы чувствовать себя лучше.
Фото: Sasha Freemind / Unsplash
Что такое одиночество?
Наиболее устоявшееся в психологии определение принадлежит Перлману и Пеплау (1981) и воспроизводится в большинстве современных систематических обзоров: одиночество — это субъективный дистресс, возникающий тогда, когда желаемый уровень социальных отношений не совпадает с реальным — по количеству или по качеству. Ключевое слово здесь — субъективный. Одиночество — это не объективное отсутствие людей рядом, а ощущение разрыва между тем, что есть, и тем, чего хочется.
Это значит, что можно чувствовать себя одиноким в толпе — и не чувствовать одиночества в физической изоляции. Нейробиолог Джон Качиоппо, один из главных исследователей темы, описывал хроническое одиночество как самоподдерживающийся цикл: одиночество усиливает настороженность к другим людям и склонность ожидать негативных взаимодействий, что дополнительно снижает вероятность сближения — и круг замыкается.
Один в поле воин: что говорит статистика?
ВОЗ признала работу с проблемой одиночества глобальным приоритетом в области общественного здоровья и учредила специальную комиссию по социальным связям. Доля мужчин без близких друзей выросла с 3% в 1990 году до 15% к 2021-му — пятикратный рост. Большинство мужчин-миллениалов и зумеров согласны с утверждением «меня никто по-настоящему не знает», причем среди зумеров это согласие наиболее высокое. Большинство из них сообщают, что за пределами семьи у них один-два человека, которым они могут довериться.
Почему так получилось?
Рост мужской изоляции — не следствие того, что мужчины «стали хуже» или «разучились дружить». За этим стоят измеримые структурные изменения последних десятилетий.
- Разрушение «третьих мест» и социального капитала
Социолог Рэй Ольденбург описал «третьи места» как пространства вне дома и работы — пабы, клубы, цеха, спортивные лиги, церковные общины, профсоюзы, — где формируются неформальные горизонтальные связи. Роберт Патнэм в «Боулинге в одиночку» (2000), опираясь на данные почти 500 000 интервью, зафиксировал резкое падение всех форм социального участия в США начиная с 1960–70-х. Именно мужские братские организации и спортивные лиги показали наиболее резкое падение — традиционно главные институты мужской дружбы.
Деиндустриализация усилила этот процесс: с исчезновением заводов и производств исчезали мужские коллективы, где дружба формировалась как побочный продукт совместного труда.
- Зависимость от партнера как единственного источника поддержки
Для многих мужчин партнер — главный или единственный источник эмоциональной поддержки. Женатые мужчины значительно чаще социализируются, чем неженатые, и чаще, чем замужние женщины, обращаются к партнеру как к первому человеку при личных проблемах. Это означает рост социальной уязвимости: когда отношений нет, эмоциональная инфраструктура оказывается просто не выстроена.
- Маскулинные нормы — барьер для близости
Это культурный, а не структурный фактор. Систематический обзор исследований по мужскому поведению в поиске помощи показывает: приверженность традиционным нормам влияет на восприятие симптомов, на намерение обратиться за помощью и на способы справляться с дистрессом. Важно понимать: это не врожденные свойства мужской психологии, а усвоенные нормы — которые, значит, можно менять.
Даже зумеры одиноки?
Поколение Z — первое, выросшее с интернетом и смартфоном с раннего детства. При этом 80% зумеров по всему миру чувствовали себя одинокими в течение последнего года — против 45% бумеров (GWI, 2024, выборка 1821 человек). Каждый четвертый американский мужчина в возрасте 15–34 лет сообщает о чувстве одиночества в течение предыдущего дня. Именно у зумеров наибольший разрыв между количеством онлайн-контактов и глубиной реальных связей — 62% зумеров по всему миру сообщают, что им сложно строить значимые отношения).
Цифровая коммуникация не создает настоящую близость. Мы сближаемся, когда вместе проживаем опыт в реальном времени — физический или эмоциональный. Зумеры меньше времени проводили в «третьих местах» не по собственному выбору, а потому что эти места к их взрослению уже значительно сократились. Около 50% американцев сообщили, что потеряли контакт с друзьями во время пандемии — COVID ускорил уже существующую тенденцию.
Отдельный нюанс для мужчин-зумеров: в 2023 году 25% подростков-мальчиков сообщали о чувстве одиночества — против 44% девочек. Исследователи объясняют это частично эффектом стигмы: мальчики реже признают одиночество, потому что это противоречит маскулинным нормам — а не потому что реально одиноки меньше.
А что происходит романтических отношениях?
Одиночество — и дружеское, и романтическое — не остается просто личным переживанием — оно коррелирует с изменением политических взглядов, особенно у молодых мужчин.
Молодые женщины за это десятилетие значительно сдвинулись в сторону либеральных ценностей, тогда как молодые мужчины практически не изменили своих позиций. Более того: если в 2014 году молодые мужчины были заметно либеральнее мужчин старшего поколения, то к 2023-му они стали консервативнее даже их.
Схожие паттерны задокументированы на президентских выборах в Южной Корее 2022 года, на выборах в Великобритании 2024-го, в опросах немецких избирателей. Академический анализ данных 32 европейских стран за 1990–2023 годы, опубликованный в European Sociological Review, также фиксирует нарастающий гендерный разрыв в идеологическом самоопределении именно среди молодежи.
Фото: Noah Silliman / Unsplash
Почему это происходит? Исследователи предлагают несколько объяснений. Одно из них — через одиночество и изоляцию. Анализ в Topoi показывает: субъективный опыт одиночества, и в особенности романтической фрустрации, играет роль в процессах радикализации — не как единственная причина, а как уязвимость, которую онлайн-сообщества умеют эксплуатировать. Исследование в Sage Journals подтверждает: одиночество фигурирует как значимый фактор там, где идеологические сообщества предлагают объяснение личной боли через групповой нарратив.
Связь между одиночеством и правым сдвигом — не прямая. Большинство одиноких мужчин не радикализируются. Изолированный человек без реальных сообществ с горизонтальными связями более восприимчив к онлайн-средам, предлагающим принадлежность и готовые объяснения. «Люди, которые изолированы — и особенно молодые изолированные мужчины — уязвимы к приманкам ложных сообществ», говорит Роберт Патнэм, чья работа о разрушении социального капитала стала одним из оснований для понимания этого явления.
Что делать
Спросили нашего эксперта, что делать с одиночеством.
