Психология Еда
Время чтения: ≈ 10 мин
обновили

«Я боялась еды и собственного тела»: две истории о жизни с РПП

По оценкам Global Burden of Disease, в 2023 году около 18,1 млн человек во всём мире жили с нервной анорексией или булимией. Почти 70% из них — женщины, а 41% случаев приходился на людей в возрасте от 10 до 24 лет.

Реальное число людей с расстройствами пищевого поведения больше — к РПП также относятся компульсивное переедание, расстройство избирательного питания и другие диагнозы. Все они связаны с устойчивыми нарушениями питания, которые могут сопровождаться тягостными мыслями и переживаниями. 

РПП могут приводить к серьезным последствиям для физического и психического здоровья. По данным метаанализа 2025 года, смертность среди людей с РПП примерно в 3,4 раза выше, чем среди людей того же возраста и пола в общей популяции. В США ежегодно от последствий РПП умирают около 10 тысяч человек — в среднем один человек каждые 52 минуты. При этом расстройства не всегда заметны со стороны — люди могут выглядеть здоровыми, ходить на работу, встречаться с друзьями, но постоянно думать о еде, испытывать тревогу после приемов пищи или ненавидеть собственное отражение.

Мы поговорили с двумя женщинами, которые столкнулись с РПП еще в подростковом возрасте. У каждой из них своя история болезни и восстановления, но обеим пришлось заново выстраивать отношения с едой и собственным телом.


«Это было похоже на костюм с шипами внутри, из которого страшно выбраться»

Лиза Корнилова — врач-онколог, химиотерапевт

Все началось, когда мне было 12 или 13 лет. Именно в этом возрасте во мне поселилась мысль о том, что я «толстая», и с этим срочно нужно что-то делать. Я начала искать диеты и программы тренировок, которые могли бы мне помочь, но придерживаться планов было трудно — я пробовала не есть совсем ничего. Все ради желания стать «красивой», начать нравиться сверстникам, оказаться принятой в среде одноклассников.

Как только я смогла похудеть, одобрения от сверстников и правда стало больше. Так мысль о том, что я могу нравиться только если буду очень худой, закрепилась. Она-то и подставила меня под этот удар. С тех пор вокруг идеи об удержании желаемого веса крутилось очень много.

Меня преследовал страх потерять контроль. Я боялась еды, мне было страшно не взвешиваться. Начались проблемы с физическим здоровьем. Психологически это ощущалось как клетка, которую ты начинаешь воспринимать как норму. Как костюм с шипами внутри, из которого страшно выбраться, но и в находиться в нем тоже больно.

Мне сложно вспомнить, что именно мне помогло, но хорошо помню четкое желание не подчинять больше этому всю свою жизнь. Мне было уже чуть больше 20, и жить в вечной тревоге сил не было. Было жутко думать, что страх еды и собственного тела будут вечно мной управлять.

Я пошла к психологу. Примерно за год у меня получилось выйти в ремиссию, которая длится около 4 лет. Этот путь подарил мне много свободы в жизни, которая больше не зависит от веса и внешнего вида в целом.

Я люблю свое тело и благодарна ему за то, что оно меня выдержало!


«Я долго делила себя на толстую и худую Юлю»

Юля Липатова — АСТ-психолог, начинающий психолог по работе с РПП

Я не могу назвать конкретную дату, когда у меня началось расстройство пищевого поведения. Желание похудеть появилось у меня довольно рано, но серьезные проблемы с едой начались в девятом классе. Тогда у меня возникли эпизоды компульсивного переедания. Они то прекращались, то возвращались, а я совершенно не понимала, почему это происходит. За это время я набрала вес и была уверена, что анорексия — это что-то совершенно далекое от меня.

Но в 2020 году, примерно через три года после начала проблем с едой, у меня развилась нервная анорексия. Это совпало с пандемией коронавируса и учебой в одиннадцатом классе. Примерно тогда же мне впервые диагностировали депрессивное расстройство, хотя, вероятно, его симптомы появлялись и раньше.

За несколько месяцев я сильно похудела. Позже наступил период, который я тогда считала ремиссией. Но сейчас понимаю, что это было скорее возвращение к компульсивным перееданиям. Затем снова началась анорексия. И только после этого, несколько лет назад, мне удалось выйти в ремиссию.

Расстройство пищевого поведения очень сильно повлияло на мою самооценку и восприятие себя.

Долгое время я разделяла себя на двух людей: толстую Юлю и худую Юлю. Это не было раздвоением личности, просто мне казалось, что у этих двух версий меня совершенно противоположные черты характера. Даже на терапии я постоянно говорила о них как о разных людях. Мне было сложно объединить собственную историю и принять, что все это один человек — я.

Когда я была болезненно худой, я очень нравилась себе. И не буду врать: отчасти мне до сих пор нравится то тело. 

Иногда я ловлю себя на мысли, что мой лучший период был именно тогда, когда я болела анорексией. Мне казалось, что в то время я была очень продуктивной и соответствовала образу человека, которым всегда хотела стать. Но теперь я не позволяю себе опираться на эти мысли. Я напоминаю себе, что болезнь не может быть чем-то красивым, продуктивным или эффективным. И не пытаюсь спорить с убеждением, которое сформировалось во время расстройства.

Сейчас у меня постепенно получается соединить эти две версии себя в одну картину.

«Я впервые почувствовала, что мои руки согрелись сами»

Один из самых ярких моментов, связанных с анорексией, — постоянный холод.

Когда у меня был очень низкий вес, я все время мерзла. Настолько сильно, что иногда мне казалось, будто я сейчас умру от холода. Я могла по полчаса стоять под горячей водой, пытаясь согреться. Даже губы оставались холодными.

А потом, когда я начала есть больше, мое тело впервые за долгое время согрелось. Я до сих пор помню, как шла зимой по улице и писала маме, что у меня сами согрелись руки. У меня даже сохранились скриншоты той переписки. Это было невероятное ощущение. У меня также сохранился блокнот, в котором я записывала причины, по которым хочу выздороветь. Среди них были самые простые вещи. Например, возможность добежать до калитки. Во время болезни у меня не хватало сил даже на то, чтобы пробежать несколько метров.

А когда я снова почувствовала тепло и энергию, возвращаться к прежнему состоянию стало гораздо страшнее. Я больше не хотела терпеть этот холод и бессилие.

Во время болезни у меня было много конфликтов с родителями. Они переживали, но не понимали, как помочь. Особенно тяжелым оказался период, когда я впервые попала в больницу. Мама до сих пор с трудом вспоминает это время.

Во время последнего восстановления мне очень помогла психотерапия. Правда, сначала я замечала, что переделываю рекомендации специалистов под себя, фактически продолжая жить по правилам расстройства.

В какой-то момент я спросила себя: как я могу утверждать, что терапия не работает, если даже не пробовала следовать рекомендациям? Когда я начала придерживаться рекомендаций, это помогало справляться с тревогой и желанием вернуться к привычному контролю. Также мне помогала медикаментозная терапия, направленная на сопутствующие психические расстройства.

«РПП — часть моей истории, но не вся я»

Сейчас у меня все еще возникают тревожные мысли о еде, весе и собственном теле. Раньше я очень переживала из-за этого и постоянно спрашивала себя, когда наконец стану «нормальным человеком».

Но со временем перестала требовать от себя полного исчезновения этих мыслей. РПП — часть моей истории, но не вся я. Теперь мне важно не избавиться от любой тревоги, а научиться справляться с ней, не возвращаясь к прежним привычкам.

Сегодня я учусь на психолога, дополнительно специализируюсь на расстройствах пищевого поведения и недавно начала частную практику. Я внимательно отношусь к собственному состоянию и знаю, что делать, если замечу признаки возможного рецидива.

Еще мне хочется сказать о близких людей с РПП. Им тоже бывает тяжело: они видят, как страдает дорогой им человек, но не всегда понимают, чем могут помочь. Поэтому поддержка нужна не только людям с расстройствами пищевого поведения, но и их семьям.


Что делать, если вы подозреваете у себя РПП

Истории Лизы и Юли показывают, что восстановление после РПП может проходить по-разному и занимать немало времени. При этом обращаться за помощью можно и нужно, не дожидаясь серьезных последствий для здоровья.

Если мысли о еде, весе или внешности вызывают постоянную тревогу, а пищевые привычки мешают повседневной жизни, стоит обратиться за помощью к психиатру или психологу, который работает с РПП. 

Где найти дополнительную поддержку

«НеРППа» —  сообщество поддержки для людей с расстройствами пищевого поведения и их близких, где можно общаться с людьми с похожим опытом, обсуждать книги и фильмы и участвовать в разных мероприятиях.

«Равновесие» — благотворительный фонд, который поддерживает людей с психическими расстройствами, в том числе РПП, а также их близких.

«Я могу» — программа психологической помощи подросткам. Через мобильное приложение можно анонимно задать вопрос психологу, найти бесплатные службы поддержки в своем регионе и получить доступ к материалам о психическом здоровье. Приложение доступно круглосуточно. Скачать его можно в App Store и Google Play.

Единый телефон доверия психологической помощи для взрослых и детей 

8 (800) 100-49-94